Следователь Петровский стоял на пороге захламленной квартиры, сжимая в руке прозрачный пакет с единственной уликой — обгоревшим спичечным коробком. Внутри, на внутренней стороне крышки, детским почерком было выведено: "Папа, не ищи меня". Запах гари смешивался с запахом сырости и старой мебели. Петровский знал, что это не просто улика. Это крик о помощи, застрявший во времени. Он вспомнил, как десять лет назад у него самого сгорел дом, и он успел вытащить из огня только одну вещь — фотографию дочери. Теперь, глядя на коробок, он понял: некоторые улики не ведут к преступнику, они ведут к самому себе.